Прощание с Людмилой Алексеевой пройдет 11 декабря

Правозащитница будет кремирована на Троекуровском кладбище, ее прах захоронят в семейной могиле

Москва, 9 декабря - АиФ-Москва.
Прощание с правозащитницей Людмилой Алексеевой, скончавшейся в субботу, пройдет во вторник 11 декабря.

Оно состоится в Центральном доме журналиста в Москве с 10 до 13 часов, сообщает РИА Новости со ссылкой на Совет при президенте РФ по правам человека.
Алексеева будет кремирована на Троекуровском кладбище, ее прах захоронят в семейной могиле.

Старейшая российская правозащитница, член СПЧ и глава Московской Хельсинкской группы умерла 8 декабря в больнице на 92-м году жизни.

Н.Сванидзе― Людмила Михайловна Алексеева человек уникальный. Она была для всей страны одним из самых главных правозащитников в России. Она была живым символом российской правозащиты. А для тех, кто ее знал, она была любимой бабушкой, человеком всегда остросовременным в любом возрасте, человеком всегда очень точно чувствующим время, очень точно ориентирующимся во времени и ситуации, человеком с очень ровным характером, ровным отношением к людям. Человеком очень умным, очень проницательным и очень дружелюбным.

Она относилась к людям поверх политических взглядов, она людей всегда ценила не за политическую позицию, а за человеческие качества. Обладала прекрасным чувством юмора, вообще была изумительна в общении и в компании, при этом была несомненно человеком государственного ума и государственной ответственности. Я думаю, что эта потеря невосполнимая и трудно себе представить сейчас на ее месте в правозащитном движении кого-либо. Это очень большая потеря.

В Москве на 92-м году жизни умерла правозащитница и одна из основателей Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева. Об этом сообщает «Эхо Москвы» со ссылкой на журналиста Николая Сванидзе.

Информацию о ее кончине также подтвердили в Совете по правам человека при президенте России. «В последнее время ей было уже трудно справляться с болезнью», — приводятся в публикации слова главы СПЧ Михаила Федотова.

Он добавил, что Алексеева и в последние дни перед смертью не оставляла работу, раздавая поручения своей помощнице.

В СПЧ уточняют, что правозащитница скончалась в палате московской ГКБ №15. «Она не первый раз попадала в эту больницу, врачи не раз спасали Людмилу Михайловну в самых тяжелых ситуациях, но бывают такие ситуации, когда врачи бессильны. Именно так и случилось сегодня в 19:30», — сообщает совет.

Московская Хельсинкская группа, созданная в 1976 году, — старейшая в России организация по защите прав человека. Алексеева, одна из основателей МХГ, с 1996-го была ее председателем. В 2000-е годы входила в Комиссию по правам человека при президенте (впоследствии эта структура была преобразована в Совет по правам человека), в декабре 2018-го вошла в новый состав СПЧ.

Выражаем наше искреннее сочувствие семье и близким

Председатель правления фонда Каталин Любимова
Директор фонда Елена Смирнова

В 2017 г. друг и краевед из Бежецка Владимир Козырев по электронной почте познакомил меня с Дмитрием Любимовым.

Через некоторое время я получил от него вот такое письмо, которое привожу в сокращенном виде: «В 2017 году исполняется 100 лет со дня рождения Ю.Любимова, режиссёра Таганки. Но его предки по отцу переехали в Ярославль в 1889 году из деревни Чернево/Чёрная Дороховской волости Старицкого уезда… Дело в том, что семья Захара Петровича Любимова до переезда проживала в деревне Попадьино Ефимьяновской волости Старицкого уезда, а его свояка, Павла Алексеевича Любимова в деревне Чёрной Дороховской волости Старицкого уезда. Любимов Захар Петрович (род. ок. 1844-49 г.). Супруга – Агафья Никанорова. Дед и бабка Ю.П. Любимова. Дети:

Любимов Василий Захарович (род. ок. 1873-75 г.), Любимова Александра Захаровна (род. ок. 1880 г.), Любимов Иван Захарович (род. ок. 1883 г.), Любимова Татьяна Захаровна (род. ок. 1885 г.), Любимова Мария Захаровна (род. ок. 1889 г.). Все их старшие дети родились еще в Старицком уезде Тверской губернии, а младшие, например, Петр и Мария, уже в Ярославской губернии… К приходу каких храмов относились деревни Чернево/Черная и Попадьино? Живут ли в тех местах люди с фамилией Любимовы, знают ли о дальнем родстве? … В общем, вдова Юрия Петровича была бы рада любым новым находкам и мы вместе с ней. Не поможете?»

Надо признать, поиски, к какому церковному приходу относилась деревня Попадьино, затянулись. В округе данной деревни, в радиусе 5 – 15 км, находились церковные приходы Бойково, Мелтучи, Покровское-Аршеневское, Юрьевское, Мичково, Степурино. И ни в одном из них не оказалось данного населенного пункта. Так как Попадьино находилось в 10 км от города Старица, то пришлось посмотреть расположенную к деревне близ лежавшую приходскую церковь Ильи Пророка. Но и здесь поиски не увенчались успехом.

Тогда пришлось просматривать церковные метрические книги Иоанна Предтечи и Богоявления Господня города Старица, расположенные буквально в 150 – 200 м от Ильинского храма. И, наконец, нашел! Деревня Попадьино входила в церковный приход городской церкви Богоявления Господня.

Так как в письме было указано, что деде Юрия Любимова – Захар Петрович родился около 1844 – 1849 гг., то сразу стал просматривать метрики за эти года. И находки не заставили долго ждать: «1 сентября 1848 года Старицкого уезда Казенного ведомства деревни Попадьина у крестьян Петра Климентьева и законной жены его Феодосии Михайловой родился Захарий».
Попадьино – бывшая монастырская деревня. После секуляризации монастырских земель Попадьино перешло в казенное ведомство. По статистическим данным 1859 и 1886 гг. в деревне проживало соответственно 219 и 259 человек. Селение располагалось в два посада, окнами к северу и югу, дома находились на редком расстоянии, все деревянные, крыты большинство соломой. В деревне Попадьино имелась винная лавка, доход от которой шел в пользу крестьянского общества. Дети учились в земской школе в деревне Коконягино, «учебные пособия для крестьянских учеников казенные и собственные».
К рождению Захара в семье Петра Климентьева уже было 7 детей – Косьма (род. 26.10.1828), Матвей (род. 28.07.1831), Иван (род. 14.10.1834), Стефанида (род. 3.11.1837), Марфа (22.06.1840), Семен (род. 25.08.1842) и Федор (род. 1.06.1846), позднее 19.04.1951 г. родится девятый ребенок – Александра.

Дед Захара – Климент Лаврентьев, был женат дважды. От первого брака с Степанидой Никифировой было рождено четверо детей – Петр (отец Захара), Степанида, Екатерина и Варвара. 11 декабря 1829 г. Степанида Никифирова в возрасте 48 лет скончалась от горячки. 4 января 1830 г. Климент Лаврентьев женился второй раз на крестьянке из деревни Льгово Варваре Алексеевой. Но семейное счастье было всего лишь пять месяцев. 18 мая 1830 г. в возрасте 40 лет также от горячки скончался Климент Лаврентьев.

Родители Захара Любимова – Петр Климентьев скончался на 83-ем году жизни, 1 января 1892 г., а Феодосия Михайлова – на 80-ом году жизни, 15 июня 1893 г., оба скончались, как написано в метрической книге, «от старости».

В 1867 г. Захару Любимову идет девятнадцатый год. По всем понятиям, а тем более, крестьянским, уже не отрок, но муж: многие сверстники подыскали невест – для ведения хозяйства всегда нужны были работницы.

Когда и каким образом пересеклись пути-дороги крестьянина Захара Петровича и шестнадцатилетней Агафьи Никаноровой из сельца Фёдорково, мы не знаем, и уже не узнаем никогда. Свадьбу сыграли 5 февраля 1867 г. Интересно, что в этот же день свадьбу сыграли и старшему брату Захара – Федору Петровичу, взявшему в жены из этого же сельца Федорково семнадцатилетнюю Елену Алексеевну.

После женитьбы Захар Петрович переехал к жене в сельцо Федорково. Для XIX-го в. это менее характерно. Частая причина – уход зятя в семью жены, как видим выше, многочисленная родная семья.

В этот рассматриваемый период сельцо Федорково находилось в 2 км от села Бойково, в котором было 34 крестьянских хозяйства и проживало 203 человека. Крестьяне – бывшие владельческие помещика Долгалова.

В семье Захара Петровича было рождено пять детей – Василий (1873 г.), Александра (5.04.1879 г.), Иван (16.01.1882 г.), Елена (16.05.1884 г.) и Татьяна (25.12.1885 г.).

После 1885 г. в церковных метрических книгах села Бойково Старицкого уезда семья Захара Петровича не упоминается. Это дает основание утверждать, что переезд семьи Любимовых из Старицкого уезда в Ярославскую губернию состоялся в период 1886-1888 гг., так как в 1889 г. в семье Захара в Ярославской губернии родится дочь Мария. Поселилась семья Любимовых в деревне Абрамово Даниловского уезда. Через два года, 21 февраля 1891 г., появится на свет сын Пётр – отец Юрия Любимова, знаменитого режиссёра на Таганке. Таким образом, дед Юрия Любимова – Захар Петрович в возрасте 40-42 лет навсегда покинет родные края. Может быть, Захар Петрович Любимов приезжал в Старицу в 1892 и 1893 гг., так как именно в эти года скончались его родители Петр Климентьевич и Феодосия Михайловна, похоронные на Васильевском городском кладбище.

А вот где дед Юрия Любимова Захар Петрович сумел сколотить необходимый капитал, остаётся загадкой. Архивные поиски в Тверском архиве пока не дали результатов. Переехав в деревню Абрамово, Захар Любимов построит двухэтажный дом, в котором под крылом деда проходило детство будущего артиста Юрия. Ныне этот дом сохранился и стоит в городе Данилово Ярославской области. По иронии судьбы любимовский дом перевезен на улицу названной в честь председателя Петроградского ЧК, одного из организаторов «красного террора», Моисея Урицкого.

В переписных листах Первой Всеобщей переписи Российской империи 1897 г. по сельцу Абрамово Карповской волости Даниловского уезда Ярославской губернии значится: «1. Любимов Захар Петрович, хозяин, 48 лет, женат, мещанин, родился Тверской г., Старицкого у., приписан к Ярославской г., г. Данилов, проживает здесь, временно отлучился в г. Ярославль, православный, русский, грамотный, обучался в земской одноклассной школе, землевладелец хозяин. 2. Любимова Агафия Никонорова, жена, 46 лет, замужем, мещанка, родилась в Тверской г. Старицкого у. приписана к Ярославской г., г. Данилов, проживает здесь, православная, русская, неграмотная, землевладелица при муже».

По воспоминаниям режиссёра Юрия Любимова, Захар Петрович «был грамотный, очень верующий, был церковным старостой, пользовался большим уважением в деревне. У него был великолепный сад, его руками сделанный. Дом стоял – хороший сруб в два этажа, крытая железом крыша, хорошо прокрашенная. Мы любили по ней бегать, а дед гонял… Дед носил окладистую бороду, имел иконописное лицо и мне всегда напоминал Николая Чудотворца…»

Наверняка, были в жизни деда Захара Любимова и каждодневный, нередко изнурительный труд, огорчительные неудачи и окрыляющие успехи, неизбежные преграды и радость их преодоления.

В Ярославском областном архиве сохранился уникальный документ – «Личная карточка на хозяйство гр-на Любимова Захара Петровича, подлежащего выселению в порядке раскулачивания», заведенная на него в 1930 г. В «личной карточке» немало граф. В одной помечен возраст выселенца – 86 лет (хотя ему в это время 82 года – А.Ш.), в другой поименована его жена – Любимова Агафья Никифоровна, 84 года (ей 80 лет – А.Ш.). Странно, что на пространстве одной страницы «гр-на Любимова», некогда крепостного, называют то кулаком, то купцом, то торговцем, а то и помещиком. Причины раскулачивания: «Бывший помещик, имевший 200 десятин земли, бывший купец, имевший рыбную торговлю в гор. Ярославле и в деревне, лишенный избирательных прав, до революции в Ярославле имел 2 дома, в д. Абрамово имел маслодельный завод, до революции в д. Абрамово в поместье и маслодельном заводе имел постоянных 15 человек и поденных от 20 до 30 человек».

Через десятилетия Юрий Любимов в книге «Записки старого трепача» вспоминал: «Я хорошо помню трагическую участь деда, как его глубоким стариком выгнали из дома, и он ничего не понял, он думал, что это просто хулиганье, бандиты пришли его грабить. Он был сильный старик, стал их прогонять из своего дома, взял коромысло, ему было восемьдесят шесть лет. Они его выкинули на снег, и с ним был инсульт. С трудом его все-таки родственники отходили, посадили в поезд, и он приехал с бабушкой в Москву… В Москве дед был совсем мало, он был раскулаченный, и его надо было скрыть. Поэтому отец, видимо, и снял в Малаховке, по Казанской дороге, дачу, и дед там жил с бабкой… Там он и умер, и я хоронил деда мальчиком и всю ночь смотрел на лежащего мертвого деда…»

Просматривая церковные метрические книги Старицкого уезда по данному крестьянскому роду с 1775 по 1918 гг. фамилия Любимовых нигде не встречается. Мало того, эта фамилия отсутствует в «Книге Памяти», в которой отмечено свыше 13 тысяч старичан, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.

В настоящее время в родной деревне Попадьино Захара Петровича Любимова проживает всего лишь 7 человек. В деревне Федорково, где Захар Петрович вместе с женой Агафьей Никаноровой прожили более 20 лет, сегодня живет 2 человека.
Поиски старицких корней династии Любимовых продолжаются…

Похороны русского писателя пройдут в Санкт-Петербурге

Обнародовано место похорон писателя Андрея Битова. Информацию о процессии опубликовала на своем сайте Роспечать.

Согласно опубликованным данным, отпевание литератора состоится в храме Покрова Пресвятой Богородицы, после чего его тело кремируют. Битова похоронят в Санкт-Петербурге рядом с родителями.

Руководитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаил Сеславинский выразил слова глубокого соболезнования родным и коллегам писателя Андрея Битова.

«Андрей Битов был профессиональным литератором, выдающимся писателем и мудрым прекрасным человеком. Считал литературу делом таким же точным как математика или физика», - указал он.

Отметим, что прощание с одним из основателей постмодернизма в русской литературе пройдет 7 декабря в 12:00 в Центральном доме литераторов.

Напомним, что Андрей битов скончался на 82 году жизни накануне от сердечной недостаточности в одной из столичных клиник.

Выражаем наше искреннее сочувствие семье и близким

Председатель правления фонда Каталин Любимова
Директор фонда Елена Смирнова

МОСКВА, 3 декабря. /ТАСС/. Российский писатель, автор романа "Пушкинский дом" Андрей Битов умер на 82-м году жизни в московской больнице. Об этом ТАСС сказала в понедельник внучка прозаика Полина.

"Нам только что позвонили и сообщили - отметила внучка писателя. - Это случилось в Москве, в больнице, про диагноз еще ничего не знаю...". Она добавила, что скоро семья будет решать вопрос с местом и датой похорон.

Ранее о смерти писателя сообщила литературный критик Галина Юзефович.

"Ребят, плохие новости. Только что моя мама Анна Бердичевская звонила из Бауманской больницы. Андрей Битов умер сегодня", - написала она в Facebook.

Андрей Битов - один из основателей Русского ПЕН-центра. Он - автор романов "Пушкинский дом", "Улетающий Монахов", трилогии "Оглашенные", сборников стихов "Дерево", "В четверг после дождя", сценариев к фильмам "В четверг и больше никогда", "Закрытие сезона", "Три дня и два года" и других.

Выражаем наше искреннее сочувствие семье и близким

Председатель правления фонда Каталин Любимова
Директор фонда Елена Смирнова

В рамках открывающейся в Лондоне в воскресенье Недели российского кино пройдет показ крайне необычной картины известного театрального режиссера Анатолия Васильева "Осел".

76-летний Анатолий Васильев - одна из самых легендарных и в то же время противоречивых фигур российского театра. Уроженец Ростова-на-Дону, после окончания ГИТИСа Васильев работал во МХАТе с Олегом Ефремовым, но широкую известность и признание приобрел в театре Станиславского спектаклем по пьесе Виктора Славкина "Взрослая дочь молодого человека".

В 1982 году поступил в Театр на Таганке, где успел застать последние перед эмиграцией годы работы Юрия Любимова. Там же поставил еще один свой знаменитый спектакль - "Серсо" по пьесе того же Славкина.

В перестроечном 1987 году Васильев сумел создать собственный театр - "Школа драматического искусства". Концепцию театра он определял формулой "Лаборатория - Школа - Театр". В отличие от репертуарного театра, эта концепция сосредоточена на поисках и исследованиях, возможности постоянно экспериментировать.

 

Первый же спектакль "Школы" - "Шесть персонажей в поисках автора" по пьесе Луиджи Пиранделло - получил широчайшее международное признание.

"Школа драматического искусства" стала меккой, центром притяжения всего самого интересного в театральной Москве. Из нее вышел театр Дмитрия Крымова, у Васильева учился нынешний руководитель "Электротеатра Станиславский" Борис Юхананов.

В 2006 году из-за конфликта с московскими властями Анатолий Васильев покидает театр и уезжает из России с обещанием более никогда в ней не работать.

Он много и активно работает в Европе, главным образом во Франции и Италии.

Тем не менее в 2017 году он нарушил свое обещание и поставил в Москве в рамках Международного театрального фестиваля имени Чехова спектакль "Старик и море" по Хемингуэю, ставший посвящением Юрию Любимову. Главную и единственную роль в спектакле сыграла Алла Демидова.

"Осел" (Asino) - снятое в Италии и растянутое почти на три часа, состоящее из десяти новелл эпическое кинополотно, в котором заурядное животное становится объектом философских размышлений, библейских и мифологических ассоциаций.

Почему "Осел"?

Александр Кан: Почему "Осел", откуда возникла тема фильма, довольно неожиданная? Хотя с первых же кадров мы видим осла по имени Пиранделло и непременно, конечно, возникает ассоциация с первым спектаклем "Школы драматического искусства" по пьесе Пиранделло. Это ведь не может быть случайным совпадением?

Анатолий Васильев: Это на самом деле случай. Итальянцы любят называть ослов великими именами: Пиранделло, Зевс, Ахилл, Одиссей. А история появления фильма вполне анекдотическая. Очень давно с моим другом-приятелем и сопродюсером Юрием Крестинским мы задумали картину по пьесе Пиранделло "Обнаженные одеваются". Весь сюжет итальянский, все должно было происходить в Италии. Сценарий был трехчастный, и третья часть должна была проходить на ослиных гонках. Собственно с самими ослиными гонками я познакомился очень давно, лет 25 тому назад в городе Фаганья - и пришел в невероятный восторг.

А.К.: Но это не те гонки, которые вошли в новеллу "Палео"?

А.В.: Палео - это праздник осла, который завершается гонками. Это маскарад. Все население города, тысячи человек переодеваются в средневековые костюмы и начинают путешествовать по городу в этих средневековых костюмах, утром и вечером, праздничные ритуалы, еда, настоящее итальянское пиршество. Характер этого праздника - похвала глупости, похвала ослу. Ведь осел, в отличие от своего ближайшего сородича лошади, бегать, как лошадь, не умеет и потому участником бегов не может быть. И вот в конце праздника устраиваются гонки, на которых ослы, которые бежать не могут, бегут.

Все я видел в Фаганье, и мне запало в душу это невероятно смешное, забавное и очень символичное зрелище. Ведь если мы не хвалим глупость, то не можем и выделить разум. Разум существует, только рядом с глупостью. И раз уж я к разным экзистенциям разума отношусь с восхищением, то, конечно, с еще большим восхищением я отношусь к глупости.

А.К.: То есть, с этого все началось?

А.В.:Да. Тем временем наша идея фильм "Обнаженные одеваются" провалилась - деньги на него найти мы не смогли - и я говорю Крестинскому: "Значит так, если я не могу снять большой фильм, я сниму тогда только про осла. Находи деньги, и, давай, я отправлюсь в путешествие и сниму фильм про осла". В общем-то, я начал снимать как бы впрок, думал, что материал этот войдет в окончательный фильм, игровой фильм "Обнаженные одеваются". Но когда я начал снимать, я так увлекся, что обычная документалка перешла в какое-то эпическое повествование. Я снимал и всякий раз делал новые и новые отвлечения, отправления, сочинял какие-то истории и внутри этих историй уже направлял документальную съемку. Так было снято 400 часов материала.

Снимали мы на фотокамеры. Операторы были молодые, начинающие, и среди них отчаянного таланта девушка по имени Саша Кулак, которая, в общем, сняла основные моменты.

А.К.: Отсюда такая гибкость и подвижность, да? Потому что фотокамеры?

А.В.: Да, конечно, это незаметность, гибкость, подвижность и еще одно важное качество, фотокамера не такая совершенная, как кинокамера или даже видеокамера, она не дает глянец.

Мифология осла

А.К.: Вы говорите об эпичности и в связи с этим приходят на ум всевозможные связанные с ослом ассоциации: и въезд Иисуса в Иерусалим на осле, и Валаамова ослица, и, наверное, можно вспомнить и ишака Насреддина, и апулеевский осел, конечно же. В какой степени вся эта богатая "ослиная" мифология была важна для вас?

А.В.: Стартом, как я уже сказал, было документальное начало, сами бега, но когда я вошел в этот материал, в первый же съемочный день я почувствовал, что нахожусь в какой-то другой истории, и документации бегов тут явно недостаточно. Я много по факту жизни и работы был связан с мифологией и религией, с мистериями, и, конечно, мне было легко входить в миф осла. А может быть, еще и потому, что я сам животное упрямое: иногда смиренное, а иногда могу и копытом ударить.

И я вдруг почувствовал, что осел может стать моим протагонистом и, в конце концов, может получиться автопортрет, что я, в конце концов, могу снять собственную биографию через этого персонажа - осла. И когда я все вместе это сложил - мотивы мифологические, библейские, мои личные - стало выстраиваться направление съемки. Я могу сказать, что мне было легко, потому что в каждой новелле я представлял самого себя, я чувствовал самого себя через это животное.

А.К.: Вы употребили слово "документальный". Премьера фильма была год назад на "Артдокфесте". Здесь, на Неделе российского кино в Лондоне он тоже идет в программе документальных фильмов.

А.В.: Это абсолютно неправильно. Этот фильм не относится к документальному жанру. Он начинался как документ, но вообще правильный его жанр - "пост-док". Он находится в моем любимом пространстве между документальным и игровым кино. Материалом фильма была документальная съемка, то есть съемка случая, но потом есть его преобразование, метаморфоза в совершенно другую реальность. Он становится другим, осел - уже не осел, а одушевленное животное, участник другой истории, другого сюжета.

А.К.: О структуре фильма. Как она возникла: эти новеллы, названия которых опять-таки восходят или обращают нас к эпосу, мифологии, Библии - "Вакх", "Медея", "Исход"? Как появилась эта структура?

А.В.: Все началось с "Исхода". Это же не сценарная картина, это просто путешествие. Я просто менял объекты, менял людей, любопытствовал, интересовался и от одного переходил к другому. И однажды в местечке Коконата я заметил холм и сказал: "Вот здесь я сниму "Исход". Конечно, это история Иисуса, который на осле въезжает в Иерусалим.

Снимались осленок и ослица, на которую нельзя было сесть, поскольку она была беременна, она бы не выдержала тяжести человека. Тогда к этой ослице был приставлен парень, член семьи, которая содержала этих ослов. Так появился сюжет. А дальше все очень просто: привяжите ослицу с осленком к дереву, скажите: "Отведите оттуда туда", - все, больше ничего, и поставьте камеру. Это все абсолютно происходило в натуре, в реальном времени, ничего не поставлено.

Или амфитеатр. Я искал, я точно знал, что осел должен быть в амфитеатре. Это я знал точно, поскольку я знаю свою историю: как я вошел в амфитеатр, как я делал спектакль в Эпидавре, что такое для меня в моей жизни вообще амфитеатр, как я уходил от итальянской сцены, постепенно преобразовывая свою теорию, практику. И, оказавшись в Эпидавре, я себе сказал: "Ну, вот, теперь мое судно пришвартовано, дальше мне идти некуда". И я попросил хозяина ослицы, чтобы он отвел ее в амфитеатр.

А.К.: А дальше она уже ходила-гуляла сама?

А.В.: Да нет, она упрямая, не хотела идти, потому что у нее уже был осленок, и она все время тянулась к нему. В конце концов, она там погуляла, дошла своими ногами, вернулась назад. И таким образом у меня получилась "Медея".

Упрямые ослы

А.К.: В этих случаях, о которых вы рассказали, получилось так, что ваши актеры - ослы, ослицы - как-то вполне укладывались в задуманную вами идею. Упрямство осла - оно ведь вошло в пословицу. Ведь вам нужно было как-то заставить этих упрямых по определению животных действовать внутри выстроенной вами структуры. Насколько это было легко, трудно?

А.В.: Это было невозможно. Все сделано было только в монтаже. Я впервые, когда складывал эту картину, понял, чем театр отличается от кинематографа. Человек на сцене, он и есть тот же человек, он как бы адекватен самому себе сценическому. Конечно, мы говорим о перевоплощении, но он из самого себя это делает, и он адекватен самому себе. Человек в кино никогда не адекватен самому себе, потому что он становится участником монтажа. Монтаж его преобразует и превращает в совершенно другую личность. Поэтому если нет этого преобразования человека перед объективом в фигуру экрана, то факта кинематографа вообще не существует.

Ослиная литература

А.К.: Литературный материал, который сопровождает фильм, на первый взгляд, к ослам непосредственного отношения не имеет. Как вы его отбирали? Выбирали, очевидно, очень тщательно?

А.В.:Мне посчастливилось быть в хороших отношениях - не знаю, можно ли их назвать дружбой - с Тонино Гуэрра. И когда я сообразил, что из этого всего можно сделать фильм, прежде всего мне хотелось взять тексты Тонино Гуэрра. Второе: поскольку осла звали Пиранделло, то мне очень хотелось взять тексты Луиджи Пиранделло, именно эту знаменитую фразу из "Шести персонажей". А дальше постепенно я начал складывать всю эту историю и для нее выбирать определенные тексты. Так появился Эсхил, появился Хайнер Мюллер, появился Франсис Жамм с его поэмой об осле, появился сам Тонино Гуэрра в прекрасном переводе Беллы Ахмадуллиной и в переводах Лоры Гуэрра. Потом композитор, с которым я работал, итальянец, я у него обнаружил хор, который мне страшно понравился. Он был написан на текст Хемингуэя "Прощай, оружие". Это мне подошло просто замечательно.

А началось, знаете, с чего? Я хотел, чтобы осел разговаривал. Но ведь он разговаривать не может. То есть, лента получится немая, и мне нужно воспользоваться приемом немого кино - делать титры: что говорит и о чем думает этот персонаж. Я это сделал в первой новелле, которая называется "Монолог", и, исходя из этой идеи, стал складывать и остальные истории. Я взял текст из Апулея, речь осла, когда он наблюдает, что там происходит в этом самом амфитеатре в конце романа. Он должен говорить что-то возмутительное, его должны вязать, его должны посадить, и его должны казнить.

Я поставил, и потом вся эта история с Кириллом Серебренниковым оказалась для меня самой что ни на есть живой, потому что Кирилл - друг моей семьи, я знал его с детства, и это оказалось моей личной драмой. И этот текст, его присутствие в фильме стало для меня очень важным.

А.К.: Вы известный театральный режиссер с огромным опытом. Получилось так, что "Осел" - ваше чуть ли не первое обращение к кино, если не считать короткометражки "Каштанка". Почему, обращаясь к кино, вы не перенесли на экран ваши театральные работы?

А.В.:Они перенесены. Не все, но перенесены. Но в кино на самом деле я давно. Свой первый фильм я снял как оператор в 1975 году. С другом фольклористом мы отправились в фольклорную экспедицию, где на 16-миллиметровую кинокамеру я как оператор снял свой первый документальный фильм "Старинные песенки". Я всегда увлекался документальным кино. Параллельно снимал спектакли и, когда была возможность, их монтировал. Поэтому приход в жанр пост-дока для меня для меня очень важен. Вообще промежуток, стык - для меня самое важное. Я ведь и в театре не занимаюсь психологическими вещами, я ушел от этого. Я больше всего люблю находиться на промежутке между чисто концептуальной вещью и психологической, самое богатство человеческой жизни проявляется именно в этом промежутке - между натурой и условностью.

"Школа драматического искусства" и изгнание

А.К.: Ваше главное детище - "Школа драматического искусства". Театр был, по сути дела, у вас отобран, после чего вы довольно категорически заявили, что работать в России больше не будете, и почти не работаете. Как вы вообще расцениваете свое нынешнее отношение к России, с Россией, с ее властью, считаете ли вы себя эмигрантом?

А.В.: Вся эта операция по изгнанию меня из Москвы - это абсолютно наглая со стороны властей провокация. Так же с аудитом, с расследованием финансовых вещей, ни к чему не приведшая, слава богу, потому что там концов не было, чтобы там что-либо найти. Основа всего этого заключается в очень простых вещах. Волею случая, удачи и с божьей помощью был построен театр на Сретенке, уникальное совершенно здание, которое стало зданием раздора. Оно разделило людей на завистников и доброжелателей. Стали говорить: "Почему Васильев открывает ногой дверь в кабинет к Лужкову, и чем он за это расплачивается?"

Ничем я не расплачивался, кроме способностей, и Лужков со мной ничем не расплачивался, кроме доброй воли.

Но когда здание было построено, то меня почему-то записали в театральные олигархи. То есть власть как бы имела в виду, что я должен делиться - имуществом, конечно, не деньгами. Но я строил здание на Сретенке не для того, чтобы оно приносило коммерческий или публичный успех. Я строил дом-лабораторию, дом-театр. Это была утопия. Я был счастлив, что тогдашние власти московские позволили мне эту утопию.

Мечты об утопии довольно скоро кончились. Здания должны были быть эффективными. Конечно, говорили о деньгах, но, в общем, за деньгами всегда скрывалась эстетика и содержание. Мне предложили реорганизацию, от которой я категорически отказался, и, в конце концов, в театр пришла команда: "Вы уволены".

Все. После чего я выпустил премьеру "Дон Жуан мертв", уехал в Амстердам и в Авиньон на гастроли со своими спектаклями. Когда я сидел на площади в Авиньоне, ночью, и мимо меня проходили актеры, я с ними мысленно прощался, потому что я знал, что после Авиньона, - это был 2006 год, - я больше в Москву не вернусь. Я уехал в Париж, стал работать в Лионе и уже оттуда подал заявление - распрощался. Я не мог, не мог согласиться ни на какую реорганизацию театра, который я построил. Я не мог согласиться на превращение театра в государственное учреждение. Я не для этого был создан, не для этого я трудился, и мои учителя не это мне завещали.

Ну, вот и все, собственно говоря. Дальше я объявил, что не вернусь, что это добровольное изгнание. Эмигрантом я себя не считаю, я в добровольном изгнании. Я сказал, что больше никогда не буду присутствовать, и до сих пор не присутствую.

Спектакль "Старик и море" я поставил в честь Юрия Петровича Любимова. Это абсолютное исключение, причем и власти относятся к этому спектаклю, как к спектаклю эмигранта или иностранца. Они не дают возможность играть его в Москве. Мы сыграли его только четыре раза в празднование 100-летия Любимова. То есть, власти подтверждают: да, дорогой Анатолий, оставайтесь там, где находитесь.

А с "Ослом" я благодарен Виталию Манскому, это он показал "Осла" на огромном экране, в кинотеатре "Октябрь", - сколько там экран - 20-22 метра? Я обалдел, увидев свое произведение на таком большом экране. Виталий Манский ввел меня в настоящий большой кинематограф, и он сказал, что это не относится к доку, это совсем другой жанр.

Ученики: Серебренников и Юхананов

А.К.: С момента вашего добровольного изгнания в 2006 году прошло двенадцать лет. Насколько вы следите за тем, что происходит в театральной жизни Москвы? Вы упомянули Серебренникова. Понятно, что это очень серьезная драма, которой мы все являемся свидетелями. Мне хотелось бы поговорить о чисто художественных, что ли, параметрах Кирилла Серебренникова как режиссера. Как вы к нему относитесь, что думаете о работе своего ученика Бориса Юхананова, следите вы за тем, что происходит в театре?

А.В.: Да, конечно, слежу. Я видел многие спектакли Кирилла и часто бываю у Бориса Юхананова. Я думаю, что вообще в Москве в последние 10-15 лет только два человека сумели создать театр - Кирилл Серебренников и Борис Юхананов. Театры их диаметрально противоположные - по своему значению, по эстетике, по тому, какой круг молодых людей они собирают вокруг себя и так далее. Я очень много видел у Кирилла, он всегда говорил: "Ну, вот Анатолий Александрович, опять вам не понравилось" - "Ну, что ж, - говорю я, - Кирилл, если мне это не нравится, это же не значит, что я тебя не люблю, мой дорогой. Что же делать, если я сам как художник, как театральный человек предпочитаю другое искусство? Я же не могу тебе врать. У тебя потрясающие, блестящие спектакли, но они не моего стиля. Ты талантливый, ты сделал выдающуюся работу, ты создал театр, потому что у молодежи не было театра. Они ходили на спектакли разные, туда-сюда, но ты создал театр - это правда. Я видел твои спектакли, потрясающей одаренности и такого масштаба и страсти человека".

Судьба определит его дальнейшую жизнь. Не я ее буду решать, будут решать ее другие, и не он сам. Но это все создаст мощного художника. Это для меня абсолютно ясно - что он героически это все вытерпит, выстоит, выдержит, что у него хватит мощности, поскольку он ростовчанин, хорошего закваса, и это будет ему на пользу, но ценой колоссальной жертвы.

Так же и Борис [Юхананов] создал удивительное, совершенно удивительное пространство для эстетического высказывания и в этом пространстве он занял огромное количество молодежи. Самое лучшее, что он сделал, как мне кажется, в последнее время, - он создал современную оперу, объединил всех современных музыкантов, дал им площадку и возможности. Так же, как Кирилл реализовал современную драму, Борис реализовал современную оперу. Это два таких мощнейших подвига.

А.К.: Вернемся к "Ослу", хотя не столько к самому "Ослу", сколько к "Ослу", как к отправной точке. Собираетесь ли вы работать в кино дальше, и если да, то как?

А.В.:Да, конечно, потому что мне кажется, что я театр закончил, потому что я в последние несколько лет сделал несколько очень важных для себя работ: пьеса Маргерит Дюрас "Музыка" и "Вторая музыка" в "Комеди Франсез", "Медея. Материал" Хайнера Мюллера в Страсбурге, "Рассказ неизвестного человека" Чехова, в Страсбурге и Париже и "Старик и море". И мне показалось, особенно после "Старика и море", что достаточно. Одновременно я же монтировал, снимал "Осла" и подумал, что потружусь я пока немножко в кинематографе. И думаю, что в ближайшее время что-то начну делать. Ну, и я же снялся в большой роли у Ильи Хржановского.

А.К.: В "Дау".

А.В.:Я очень счастлив этой ролью, это очень значительная, мощная вещь, и это для меня очень-очень важно.

А.К.: Что за роль?

А.В.:Трудно сказать... Нельзя сказать, что это Капица, потому что это все парафраз, это и Капица, и я сам. У меня там другая фамилия - Крупица, а не Капица. И Ландау - не Ландау, а Дау. Это гениальное сооружение Ильи Хржановского, который современность перенес в советские времена, найдя в них один и тот же контекст и один и тот же советский модуль, и мы оказались там, на той территории и там проявили себя. Потрясающий портрет времени. Я это заранее говорю - в кинематографе ничего никто лучшего не создал, не создаст, чем Илья. По факту самого среза, только ему удалось это срезать, все это прошлое время не только современным языком, но и людьми: от элиты до подонков, до убийц - это все население этого фильма, проекта, который называется "Дау".

Уроки изгнания

А.К.: Ваше добровольное изгнание из России - опыт для вас позитивный или негативный?

А.В.:Вот меня из Москвы выкинули, а я не изменился. Если бы я прожил это время, двенадцать лет- с 2006-го до 2018-й - на Сретенке, я не знаю, что стало бы со Сретенкой, но во мне произошли бы колоссальные перемены. А так я думаю, что я не изменился и даже стал лучше. Ведь русский человек, он странно очень рассуждает о власти, он часто ее благодарит: "Спасибо, дорогая, что ты так жестоко поступила со мной, потому что без тебя никогда бы я не состоялся. Мы спаяны друг с другом вместе. Ты ненавидишь меня, я ненавижу тебя, но только в твоем присутствии я делаюсь, и под твоей силой я становлюсь".

Это такая особенность русского присутствия внутри власти. Это страшная сила, которая калечит и создает, созидает. И когда возникает поле свободы или демократии, то все в России потихонечку начинает угнетаться, становится каким-то бессмысленным, безвольным, вялотекущим. Как Иванушка-дурачок, который лежит на печи.

А.К.: Это страшные слова.

А.В.: Европейскому человеку это абсолютно не знакомо. И желаемая свобода, в конце концов, приводит к тому, что Иванушка-дурачок ляжет на печь.

А.К.: И что, Россия обречена в таком случае?

А.В.:Россия не обречена, она обречена на свою судьбу. Она проживет свою судьбу, пока она не закончится. И всякий, кто в ней рождается, тоже обречен. Мы же не выбираем, где мы рождаемся, мы просто начинаем там жить и все.

Фильм "Осел" будет показан в рамках Недели российского кино в Лондоне 2 декабря в Британском киноиституте

Ему было 65 лет. Режиссер являлся лауреатом ряда престижных театральных премий, среди которых российская «Золотая маска», премия Союза театров Европы и европейская премия «Новые театральные реалии»

Скончался советский и литовский театральный режиссер Эймунтас Някрошюс. Об этом изданию Delfi рассказал его родственник, депутат парламента Литвы Арвидас Някрошюс.

Режиссер, по его данным, ушел из жизни в ночь на 20 ноября. Он умер в Сантаришкской клинике Вильнюсского университета. Някрошюс, как уточнил собеседник издания, вернулся из поездки и почувствовал недомогание. После этого его увезли в больницу. Остальных деталей произошедшего Арвидас Някрошюс не сообщил.

Информацию о кончине режиссера РБК подтвердила художественный директор театр-фестиваля «Балтийский дом» Марина Беляева. «Да, это так, он скончался. Причины нам неизвестны, я знаю только, что у него было больное сердце, но это стало причиной или нет, сказать сложно», — сообщила она. Прощание с Някрошюсом, по ее данным, будет организовано в театре Meno Fortas в Вильнюсе, где он работал.

Режиссеру было 65 лет. Он умер накануне своего дня рождения.

Някрошюс является выпускником режиссерского отделения ГИТИСа. Свою карьеру он начал в Каунасском драматическом театре и Литовском государственном молодежном театре. В 1998 году режиссер учредил в Вильнюсе театральную студию под названием Meno Fortas. Впоследствии она была преобразована в драматический театр под руководством Някрошюса. В 2000 году Meno Fortas вошел в Союз театров Европы.

Известность режиссеру в 1980–1990-х годах принесли его спектакли «Квадрат» (по повести Валентины Елисеевой «Так оно было»), «И дольше века длится день» (по Чингизу Айтматову), «Дядя Ваня» (по Антону Чехову) и другие. Классике предпочтение режиссер отдавал и в более поздних работах в Meno Fortas (спектакли «Гамлет», «Макбет» и «Отелло», «Фауст», «Идиот»). В целом за свою карьеру Някрошюс поставил более 30 драматических и оперных спектаклей как в Литве, так и за рубежом.

В 1987 году режиссер был удостоен Государственной премии СССР, в 1999-м получил Госпремию России. Помимо этого Някрошюс является лауреатом российской национальной премии «Золотая Маска», европейской награды «Новые театральные реалии», а также премии Станиславского​. В 1992 году Союз театров Европы признал Някрошюса лучшим режиссером Европы.

Авторы: Евгения Маляренко, Егор Губернаторов.

Фонд Юрия Любимова выражает близким и родным глубокое сочувствие преждевременного ухода из жизни Мастера театрального искусства.

Председатель правления фонда Каталин Любимова
Директор фонда Елена Смирнова

О многих ярких личностях говорят – человек своего времени. Екатерина Фурцева, которую мы вспоминаем в канун ее дня рождения (24 ноября 1910 года), из них. Её активная жизнь прошла в эпоху Сталина – Хрущева – Брежнева. Она была, без преувеличения, самой известной женщиной в СССР. Ее даже называли «Екатериной Великой». История простой швеи из провинциального городка, взошедшей на вершину государственной власти, восхищала многих. При этом одни ее любили, другие презирали. Но никто не оспаривал тот факт, что Фурцева была Личностью. Мы собрали из разных источников информацию о ней и предлагаем 5 фактов из жизни.

1. Карьера. Девочка росла в простой рабочей семье, была умненькой и энергичной. В школе вступила в комсомол, после окончания пошла швеей на ткацкую фабрику в родном городе Вышний Волочек Тверской губернии. Там старшие товарищи ее активность оценили и отправили на комсомольскую работу. За 10 лет Фурцева от секретаря провинциального райкома доросла до сотрудника ЦК ВЛКСМ. Одновременно окончила институт. В годы войны и после она шла в гору уже по партийным кабинетам Москвы, а позже ее избрали секретарем ЦК КПСС. С 1960 по 1974 год Екатерина Фурцева работала министром культуры СССР.

2. За что уважали. Фурцева всегда старалась. И для самоутверждения, и для начальства, и для общества. Старалась все делать так, как понимала. За многое она заслужила благодарность. При ней были созданы Театр эстрады, концертный зал «Россия», театр на Таганке и цирк на Вернадского. По инициативе министра впервые был проведен Международный конкурс пианистов им. Чайковского, построены новое здание МХАТа, монумент в честь победы России в войне 1812 года. Ее заслуга – выставки в Москве работ Шагала, Рериха и французских импрессионистов, портрета Моны Лизы. Привозили в СССР сокровища гробницы Тутанхамона, шедевры Дрезденской картинной галереи. Проводились гастроли оркестра Бенни Гудмена, Ива Монтана и Симоны Синьоре. Наши артисты тоже много выезжали за рубеж. Если бы не Фурцева, возможно, не возглавили бы ведущие театры страны Григорович, Эфрос, Гончаров, Табаков, Ефремов, Захаров. Она их ценила, защищала от цензуры и поддерживала. В одном из интервью наш «песняр» Леонид Борткевич вспоминал: «Фурцева была прекрасная женщина, интеллигентная, красивая, она не была похожа на чиновника. С ней можно было выпить коньячку, поговорить о театрах…» Юрий Никулин рассказывал, что только благодаря вмешательству Фурцевой кинокомедия «Кавказская пленница» вышла в прокат. Фильм хотела запретить цензура.

3. «Кухарка, управляющая государством». Некоторые и так называли Екатерину Фурцеву. Ее обвиняли в непонимании некоторых сфер искусства, стремлении влиять на культуру административными методами; в том, что не терпела возражений. А то, что было ей не совсем понятно, всемогущий министр предпочитала запрещать. Из-за нелюбви Фурцевой к молодежным музыкальным течениям 60-х годов в СССР не состоялись гастроли популярных в то время английских групп «The Beatles» и «Rolling Stones». «Кухарка» запретила, несмотря на то, что советская молодежь уже «заболела» их песнями. А, может, потому и запретила. Это по ее указанию перед Мстиславом Растроповичем и Галиной Вишневской закрывались двери всех концертных залов страны. Великие, но опальные артисты вынуждены были эмигрировать. Так «кухарка» расправилась с ними за то, что на своей даче прятали от КГБ Александра Солженицына. Спектакль «Живой» режиссера Юрия Любимова по повести Бориса Можаева лично Фурцева запретила ставить в театре на Таганке. Повесть эта о маленьком человеке Фёдоре Кузькине, который борется с колхозным начальством за справедливость. Разве советскому зрителю может такое понравиться!

4. Личная жизнь министра. Когда Фурцеву отправили учиться на курсы, она познакомилась и вышла замуж за летчика Петра Биткова. С первых дней войны тот пошел на фронт, а Катя родила дочь. Воспитание ребенка она доверила маме, которую вызвала в Москву, а сама продолжила ответственную партийную жизнь. По возвращении мужа с фронта из-за дочери в семье произошел конфликт, и молодые родители расстались. В 1956 году Фурцева с благословения Хрущева выходит замуж за посла СССР в Чехословакии (а позднее – замминистра иностранных дел) Николая Фирюбина. Но и этот брак стал полным разочарованием. Дипломату нравилось ходить «налево». И вот к чему пришло: у дочери своя семья, мама умерла, надежного и любящего мужика в доме нет. О-ди-но-че-ство!

5. Конец. Екатерины Фурцевой не стало в ночь на 25 октября 1974 года. Говорили, что она в последнее время впадала в депрессии, выпивала. Чувство одиночества и неприятности на работе загнали женщину в тупик. Существуют две версии ее кончины. Первая - официальная: острая сердечная недостаточность. Вроде бы выпила и приняла горячую ванну, что и стало причиной. Вторая – приняла горсть таблеток. Как это случилось на самом деле, мы не знаем.

Мы про такие вещи никогда ничего не знаем.

Ваш В.Д.

В Москве пройдут бесплатные экскурсии «Александр Солженицын: штрихи к портрету». Проект посвящен столетию со дня рождения писателя.

«Это будет особая прогулка по памятным местам, связанным с Александром Солженицыным. В ходе маршрута посетители услышат рассказ о творческой и личной жизни писателя, о триумфе нобелевского лауреата и мировом признании, о том, кому он посвящал свои труды и о непростых судьбах его друзей-изгнанников», - сообщается на сайте проекта «Гуляем по Москве».

Экскурсия начнется у Дома русского зарубежья, носящего имя писателя. В свое время библиотеке этого научного центра были переданы около 700 воспоминаний и мемуаров Солженицына.
Затем, у Театра на Таганке экскурсовод напомнит о спектакле «Шарашка», поставленном по произведению «В круге первом», и расскажет о дружбе Александра Солженицына и Юрия Любимова.

С Таганского холма гости увидят легендарную высотку на Котельнической набережной, где жил Александр Твардовский. Именно он, как главный редактор журнала «Новый мир», сделал все, чтобы в 1962 году в свет вышел «Один день Ивана Денисовича». Так мир узнал про учителя математики из Рязани – Александра Солженицына. Он сразу же стал в глазах интеллигенции символом обновления общества. Позже с этим произведением произойдет настоящий перфоманс. Московская библиотека иностранной литературы и публичная библиотека Чикаго организуют публичное чтение данного рассказа «Одна книга – два города».

Далее маршрут продолжится у Дома Сахарова. Солженицын и Сахаров стали одними из первых, кто в полный голос начал выступать с оппозиционными заявлениями. В 1973 году в газете «Правда» будет напечатано открытое письмо группы советских писателей «клевещущих на наш общественный строй» с осуждением Солженицына и Сахарова. После этого началась травля писателя, и он был вынужден покинуть страну. После возвращения на Родину последние 14 лет писатель жил в Москве. Здесь же, в некрополе Донского монастыря, находится его могила.

Экскурсии состоятся 29 и 30 ноября, 12 и 13 декабря. Сбор гостей - у Дома русского зарубежья в 14.00. Для участия необходимо зарегистрироваться на сайте проекта «Гуляем по Москве».

Академику Андрею Воробьёву первого ноября исполнилось 90 лет. Сын знаменитого врача Павел Воробьёв рассказал о жизни отца и его вкладе в здравоохранение страны, передаёт «Новая».

Андрей Воробьёв родился в семье научных работников, связанных с медициной, его отец был расстрелян в годы террора, а мать – арестована и провела 20 лет в лагерях.

Поэтому школьные годы будущего академика прошли в детдоме в Пермском крае, школу он окончил с опозданием, но с золотой медалью.

Поступил в Первый медицинский институт. В институте женился на Инне Павловне Коломойцевой, чья судьба была похожа как две капли воды на его собственную. После окончания в 1953 году института отца распределили в Волоколамск, где он одновременно работал терапевтом, акушером, педиатром и… патологоанатомом.

«Молодой доктор впервые в стране провел обменное переливание крови при гемолитической желтухе новорожденных. С этого начался путь отца как гематолога: его представили Иосифу Абрамовичу Кассирскому. Так он оказался на кафедре Института усовершенствования врачей, возглавляемой этим блестящим клиницистом, поступил в ординатуру. После переезда в Москву, в 1958 году, родился я», - рассказал Павел Воробьёв.

В начале 60-х годов врач обнаружил популяции изменённых эритроцитов при различных анемиях, что позже стало основанием для гипотезы о шунтовом кровотворении и разработки оригинальной методики исследования уровня гемоглобина в крови.

В середине 60-х он стал «послом мира» в только что появившемся государстве Кувейт, строил там несколько месяцев медицину.

Вернувшись в Москву, гематолог уходит с кафедры руководить клиникой в Институт биофизики. Он с коллегами занимались радиационной медициной, диагностикой и лечением острой лучевой болезни. В институте появилось абсолютно новое и оригинальное решение по биологической дозиметрии, позволяющее оценить дозу радиации, воздействующую не только на организм в целом, но даже на отдельные его участки.

На рубеже 70-х годов в отечественной гематологии произошёл прорыв: врачи под руководством Андрея Воробьёва вылечили первого ребёнка с острым лейкозом. Такую возможность озвучили на международной конференции. Врачи старой закалки отнеслись с недоверием к такому открытию, но попробовали и получилось – шанс на выздоровление получили не менее половины детей с острым лейкозом, который ранее был смертельной и неизлечимой патологией.

«В 1971 году, после смерти Учителя — И.А. Кассирского, — отец возглавил кафедру и ее выдающийся коллектив.

Отец был консультантом 4-го Главного управления Минздрава СССР, возглавляемого Евгением Чазовым, но о своих высокопоставленных пациентах никогда не рассказывал, хотя некоторые сведения просочились. Драматичным было лечение в 1978 году президента Алжира Бумедьена. Он заболел во время визита в Москву, но, почувствовав себя лучше, улетел домой в сопровождении бригады лечивших его советских врачей. Бригаду возглавил А.И. Воробьев. В полете состояние президента ухудшилось, он потерял сознание. Советские медики, которых консультировали коллеги со всего мира, месяц боролись за спасение его жизни. Безуспешно», - рассказал сын академика.

После трагедии в Чернобыле Андрей Воробьёв возглавил всю медицинскую часть оказания помощи пострадавшим, организовал приём и интенсивную терапию облучённых пожарных.

Вскоре в Армении произошло землетрясение, тогда Воробьёв уже был директором Института гематологии. Из сотрудников института сформировали бригаду специалистов, которые успешно применили свои наработки по интенсивной терапии при синдроме длительного сдавливания. Благодаря этой методике выжили сотни пострадавших.

«В августе 1991 года отец открыто выступил против путча. Помог случай: мой друг, Сергей Фонтон, работал на радиостанции «Эхо Москвы», и мне удалось передать ему интервью отца, записанное на даче на магнитофон. А вскоре папе предложили возглавить Министерство здравоохранения новой страны. Связаны или нет два эти события — судить трудно, но и исключить нельзя», - пояснил Павел Воробьёв.

Министерство он руководил не долго, меньше года – тогда повестка дня версталась на ходу.

Мало того что рухнул Советский Союз, еще и был принят закон РСФСР, радикально меняющий структуру и функции здравоохранения, — закон о медицинском страховании граждан. Его положения противоречили внутренним «социалистическим» установкам министра на бесплатную и общедоступную медицинскую помощь, вводили капиталистические отношения в эту чувствительную сферу. Тем не менее были подготовлены постановление правительства по введению медицинского страхования и соответствующий приказ Минздрава. Этот приказ вводил понятия лицензирования медицинской деятельности и аккредитации медицинских организаций.

«Приказы рождались непросто. Как пример — приказ №41 о предоставлении статуса юридического лица аптекам. В проекте этого документа были и медицинские организации, и станции переливания крови. Но на этапе согласования две последние позиции исчезли. До сих пор кризис отечественной медицины связан с этим важнейшим изъятием: фармацевтическая служба развивалась, медицинская — деградировала, оставаясь винтиком в бюрократической системе», - отметил сын академика.

После ухода с поста министра Андрей Воробьёв вернулся на работу в Институт.

Продолжилось развитие двух глобальных направлений: лечение опухолей крови и создание современной интенсивной терапии. В первом направлении огромную роль сыграли новые противоопухолевые препараты, которые оказали радикальное влияние на ранее не поддававшиеся терапии заболевания и применение новых схем полихимиотерапии для новых болезней. Впервые в мировой практике удалось добиться излечения 80% некоторых опухолей лимфатической системы — результат, не достигнутый в мире до сих пор.

Еще в бытность министром здравоохранения отец выдвинул идею и довел ее до постановления правительства (принятого, но таинственно пропавшего) о передаче «тюремной» медицины в ведение медицины гражданской. Собственно, на следующий день после этого заседания правительства его и сняли с должности.

Наверное, последним гражданским подвигом академика Воробьева стало дело его ученицы Елены Мисюриной в 2018 году. Ее неправомерно осудили за нанесение повреждений, повлекших смерть больного. Уже тяжелобольной, парализованный, отец все-таки добрался до суда, чтобы выступить на нем свидетелем. Но его доводы — специалиста мирового класса — не просто не были услышаны. Прокурор пытался выяснить у отца номер квартиры, где он был прописан. Но дело в том, что отец более 15 лет в этой квартире не жил, поэтому и ее номера не помнил. И на таком вот основании суд пришел к выводу о недееспособности свидетеля. Этого публичного унижения отец не вынес: у него развились тяжелые нарушения мозговой деятельности, он практически перестал ходить, читать и писать. Тем не менее дело Мисюриной было направлено на новое рассмотрение, а сама она освобождена из-под стражи.

«Врач подобен Богу» — это изречение Гиппократа было для отца жизненным кредо. Увы, общество наше забыло об этой заповеди.Андрей Воробьёв родился в семье научных работников, связанных с медициной, его отец был расстрелян в годы террора, а мать – арестована и провела 20 лет в лагерях.

Поэтому школьные годы будущего академика прошли в детдоме в Пермском крае, школу он окончил с опозданием, но с золотой медалью.

Поступил в Первый медицинский институт. В институте женился на Инне Павловне Коломойцевой, чья судьба была похожа как две капли воды на его собственную. После окончания в 1953 году института отца распределили в Волоколамск, где он одновременно работал терапевтом, акушером, педиатром и… патологоанатомом.

«Молодой доктор впервые в стране провел обменное переливание крови при гемолитической желтухе новорожденных. С этого начался путь отца как гематолога: его представили Иосифу Абрамовичу Кассирскому. Так он оказался на кафедре Института усовершенствования врачей, возглавляемой этим блестящим клиницистом, поступил в ординатуру. После переезда в Москву, в 1958 году, родился я», - рассказал Павел Воробьёв.

В начале 60-х годов врач обнаружил популяции изменённых эритроцитов при различных анемиях, что позже стало основанием для гипотезы о шунтовом кровотворении и разработки оригинальной методики исследования уровня гемоглобина в крови.

В середине 60-х он стал «послом мира» в только что появившемся государстве Кувейт, строил там несколько месяцев медицину.

Вернувшись в Москву, гематолог уходит с кафедры руководить клиникой в Институт биофизики. Он с коллегами занимались радиационной медициной, диагностикой и лечением острой лучевой болезни. В институте появилось абсолютно новое и оригинальное решение по биологической дозиметрии, позволяющее оценить дозу радиации, воздействующую не только на организм в целом, но даже на отдельные его участки.

На рубеже 70-х годов в отечественной гематологии произошёл прорыв: врачи под руководством Андрея Воробьёва вылечили первого ребёнка с острым лейкозом. Такую возможность озвучили на международной конференции. Врачи старой закалки отнеслись с недоверием к такому открытию, но попробовали и получилось – шанс на выздоровление получили не менее половины детей с острым лейкозом, который ранее был смертельной и неизлечимой патологией.

«В 1971 году, после смерти Учителя — И.А. Кассирского, — отец возглавил кафедру и ее выдающийся коллектив.

Отец был консультантом 4-го Главного управления Минздрава СССР, возглавляемого Евгением Чазовым, но о своих высокопоставленных пациентах никогда не рассказывал, хотя некоторые сведения просочились. Драматичным было лечение в 1978 году президента Алжира Бумедьена. Он заболел во время визита в Москву, но, почувствовав себя лучше, улетел домой в сопровождении бригады лечивших его советских врачей. Бригаду возглавил А.И. Воробьев. В полете состояние президента ухудшилось, он потерял сознание. Советские медики, которых консультировали коллеги со всего мира, месяц боролись за спасение его жизни. Безуспешно», - рассказал сын академика.

После трагедии в Чернобыле Андрей Воробьёв возглавил всю медицинскую часть оказания помощи пострадавшим, организовал приём и интенсивную терапию облучённых пожарных.

Вскоре в Армении произошло землетрясение, тогда Воробьёв уже был директором Института гематологии. Из сотрудников института сформировали бригаду специалистов, которые успешно применили свои наработки по интенсивной терапии при синдроме длительного сдавливания. Благодаря этой методике выжили сотни пострадавших.

«В августе 1991 года отец открыто выступил против путча. Помог случай: мой друг, Сергей Фонтон, работал на радиостанции «Эхо Москвы», и мне удалось передать ему интервью отца, записанное на даче на магнитофон. А вскоре папе предложили возглавить Министерство здравоохранения новой страны. Связаны или нет два эти события — судить трудно, но и исключить нельзя», - пояснил Павел Воробьёв.

Министерство он руководил не долго, меньше года – тогда повестка дня версталась на ходу.

Мало того что рухнул Советский Союз, еще и был принят закон РСФСР, радикально меняющий структуру и функции здравоохранения, — закон о медицинском страховании граждан. Его положения противоречили внутренним «социалистическим» установкам министра на бесплатную и общедоступную медицинскую помощь, вводили капиталистические отношения в эту чувствительную сферу. Тем не менее были подготовлены постановление правительства по введению медицинского страхования и соответствующий приказ Минздрава. Этот приказ вводил понятия лицензирования медицинской деятельности и аккредитации медицинских организаций.

«Приказы рождались непросто. Как пример — приказ №41 о предоставлении статуса юридического лица аптекам. В проекте этого документа были и медицинские организации, и станции переливания крови. Но на этапе согласования две последние позиции исчезли. До сих пор кризис отечественной медицины связан с этим важнейшим изъятием: фармацевтическая служба развивалась, медицинская — деградировала, оставаясь винтиком в бюрократической системе», - отметил сын академика.

После ухода с поста министра Андрей Воробьёв вернулся на работу в Институт.

Продолжилось развитие двух глобальных направлений: лечение опухолей крови и создание современной интенсивной терапии. В первом направлении огромную роль сыграли новые противоопухолевые препараты, которые оказали радикальное влияние на ранее не поддававшиеся терапии заболевания и применение новых схем полихимиотерапии для новых болезней. Впервые в мировой практике удалось добиться излечения 80% некоторых опухолей лимфатической системы — результат, не достигнутый в мире до сих пор.

Еще в бытность министром здравоохранения отец выдвинул идею и довел ее до постановления правительства (принятого, но таинственно пропавшего) о передаче «тюремной» медицины в ведение медицины гражданской. Собственно, на следующий день после этого заседания правительства его и сняли с должности.

Наверное, последним гражданским подвигом академика Воробьева стало дело его ученицы Елены Мисюриной в 2018 году. Ее неправомерно осудили за нанесение повреждений, повлекших смерть больного. Уже тяжелобольной, парализованный, отец все-таки добрался до суда, чтобы выступить на нем свидетелем. Но его доводы — специалиста мирового класса — не просто не были услышаны. Прокурор пытался выяснить у отца номер квартиры, где он был прописан. Но дело в том, что отец более 15 лет в этой квартире не жил, поэтому и ее номера не помнил. И на таком вот основании суд пришел к выводу о недееспособности свидетеля. Этого публичного унижения отец не вынес: у него развились тяжелые нарушения мозговой деятельности, он практически перестал ходить, читать и писать. Тем не менее дело Мисюриной было направлено на новое рассмотрение, а сама она освобождена из-под стражи.

«Врач подобен Богу» — это изречение Гиппократа было для отца жизненным кредо. Увы, общество наше забыло об этой заповеди.

The Yury Lyubimov award presentation ceremony took place in Moscow on October 2.

While the guests invited to the event were slowly filling the Great Hall of the Moscow Conservatory, one had just enough time to pore over the excellent booklet that was produced for this year’s presentation of the Yury Lyubimov Public Award, and (to be awarded for the first time ever!) the Yury Lyubimov International Theatrical Award. All publications by the Yury Lyubimov charity foundation for the development of theatrical arts, which was established in memory of the master, invariably contain some interesting archival materials and photos. It is always with great care, reverently and responsibly, that the widow and collaborator of the master, Katalin Lyubimova,  handles everything on which Lyubimov’s personality has left its mark, never allowing any retouching or damaging of his memory. The work on the great director’s heritage is an ongoing activity,  and its fruits make themselves obvious even in such lovely little things as this booklet, which contains, among other stuff, an account of a conversation that Yury Petrovich [Lyubimov] once had with Pyotr Kapitsa. The man of arts inquired of the man of science—what might be the last thing that dies in a man? The scientist promptly answered: “The professional skills.” And it is the professional skills, as well as honesty and civic virtue, that are to be awarded today with the prize that bears the name of the master whose invocation—delivered by the whole body of his creative activities, as well as by the famous production bearing such title—always was “Beware of Losing Your Face.”

The award is given not only to people of the theatre but also to representatives of any profession who make the title of Man lofty and dignified. This year the award was given to the actress Yulia Borisova, to the hematologist Andrey Vorobiev, and to the Dmitri Pokrovsky Ensemble. As for the International Theatrical Award, which was established by the Lyubimov foundation jointly with the International Institute of Theatre, for explorations of new theatrical aesthetics and for the revival of theatrical culture, it was given to theatre director Anatoliy Vasiliev, who in his address said that his life seems to be divided into three episodes: “Before Liubimov,” “Together with Liubimov,” and “After Moscow.” Musing over his own experiences as an exile and the difficulties that clouded both his own and Lyubimov’s theatrical careers, Vasiliev remembered Kirill Serebrennikov, whose thorny biography was enriched by the authorities and now features prosecution by the law.

The trophy handed to the winners takes some new form each year. In 2018 the winners were presented with truly unique recordings of Yury Lyubimov reciting poetry. Lyubimov was a very good performer, and he knew how to work with the word. In the capacity of director, he also paid special attention to speech: that is why words in his productions did not just happen to be pronounced but rather resounded. The unique recordings were set to music by Pavel Karmanov, who had worked with the late director on the production of the opera Prince Igor.

The ceremony concluded with a performance of Petite Messe Solennelle by Gioacchino Rossini. The whole event was dominated by a large portrait of the master that loomed on the stage facing the public. The eyes of the portrait looked alive; they were eloquent, maybe even somewhat reproachful, yet loving all the same. “To believe firmly in your own way, despite all the hardships” was his will, the will of one who never turned off his way of Director and Man.

The Best Theatre News of the Week

Posted by 

Фото: vk.com/kgfptz

Коллектив Татьяны Гринденко можно назвать двуликим Янусом: это одновременно аутентичный ансамбль барочной музыки и Opus Posth.

О концерте ансамбля солистов «Академия старинной музыки» Татьяны Гринденко на фестивале «Осенняя лира» Карельской филармонии рассказывает студент Петрозаводской консерватории Федор Соломенцев.

Каждую осень Карельская государственная филармония устраивает праздник для петрозаводских меломанов — фестиваль камерной музыки «Осенняя лира». Принять участие в нём приезжают как именитые музыканты, так и молодые, только начинающие свою творческую карьеру.

Нынешний год стал юбилейным — фестиваль «Осенняя лира» проходит в Петрозаводске тридцатый раз. 9 октября состоялся концерт ансамбля солистов «Академия старинной музыки», руководит которым  народная артистка России Татьяна Гринденко. Татьяна Гринденко не первый раз приезжает со своим коллективом в Петрозаводск, и всегда их принимают здесь с теплотой.

Коллектив Татьяны Гринденко можно назвать двуликим Янусом: это одновременно аутентичный ансамбль барочной музыки и Opus Posth, то есть ансамбль, исполняющий музыку, написанную после всех музыкальных опусов. Исходя из концепции композитора Владимира Мартынова, музыкальные идеи которого ансамбль воплощает в звуке, такую музыку можно назвать постмузыкой.

В центре Татьяна Гринденко. Фото: vk.com/kgfptz

Удивительно, что коллектив смотрит в прошлое и будущее одними глазами, разговаривает с ними на одном языке, и музыка XVII и XXI веков звучит в их исполнении одинаково органично.

В первом отделении концерта исполнялась музыка XVII-XVIII века – «Фантазии» Генри Перселла (1659 — 1695) и кантата Ah! Crudel, nel pianto mio Георга Фридриха Генделя (1685 — 1759).

Оба композитора связаны с Англией: Генри Перселл — англичанин по рождению, Георг Фридрих Гендель, хотя и родился в Германии, долгое время жил в ней, образование получил в Италии, с 1712 года обосновался в Лондоне, где стал придворным композитором. Помимо прозвучавших на концерте, в репертуар ансамбля входят многие другие произведения этих композиторов.

Для концерта из наследия Пёрселла были выбраны «Фантазии», которые нельзя напрямую отнести ни к духовной музыке, ни к светской. Скорее всего можно предположить, что это музыкальное рассуждение молодого композитора о прошлом в широком смысле слова, поскольку написаны эти произведения для инструментов, которые уже в ту эпоху практически не использовались. Это были сочинения не для церкви, бала, какого-либо королевского ритуала и вообще, по словам Татьяны Гринденко, не для услаждения слушателей. Эта музыкальная медитация писалась композитором для самого себя. Пёрселл заглядывает в предшествующую ему музыкальную эпоху. Старинные инструменты сходятся и расходятся в музыкальных темах, переплетаются, и музыка движется вперед, вслед за мыслью композитора, рассуждающего о прошлом. На концерте были исполнены две фантазии для трех инструментов и две — для четырех.

Очевиден философский смысл выбора произведения — музыканты заглянули не только в прошлое, в эпоху Пёрселла, но вместе с ним и в предпрошлое. Ансамбль заставил зал задуматься не только о днях минувших, но и о том, насколько музыка, написанная четыре века назад, не современная уже на момент своего создания, оказывается созвучной настроениям и мыслям слушателей первой четверти XXI века.

Далее прозвучала кантата Генделя, состоящая из симфонической части и трех арий, разделенных речитативами. Партию меццо-сопрано исполнила Наталья Павлова, солистка Московской филармонии и Московского молодежного оперного театра, с 2015 года выступающая и в оперных театрах Италии. Ей удалось передать достаточно драматический смысл кантаты, в котором сменяют друг друга отчаянье влюбленного и надежда на взаимность. Публика откликнулась на выступление певицы восторженно.

Наталья Павлова и ансамбль солистов «Академия старинной музыки». Фото: vk.com/kgfptz

На бис была исполнена ария Альмирены Lascia ch’io pianga из оперы Генделя «Ринальдо».

Второе отделение — музыка нашего современника Владимира Мартынова, написанная им для спектакля «Старик и море», который был поставлен в театре имени Вахтангова к столетию Юрия Любимова. В 2017 году, на премьере театральной постановки, прозвучала лишь запись этой музыки в исполнении ансамбля Татьяны Гринденко. На концерте же саундтрек к спектаклю предстал в живом исполнении.

Ансамблю удалось заставить зрителей представить описанную Эрнестом Хемингуэем притчу о Старике и Большой рыбе, из поединка которых Старик вышел победителем.

Начало саундтрека — фонограмма, запись песни Chan Chan певца Компайя Сегундо, сразу указывает публике на место действия: кубинская деревня на берегу океана. На фонограмму незаметно наслаивается гудящий звук контрабаса, звучание песни постепенно затухает и затем ансамбль органично начинает повествование. Тема деревни в виде композиции кубинского певца вновь появляется в момент возвращения Старика на берег после длительной борьбы с Рыбой, акулами, пожравшими Рыбу, и Морем. Затем снова звучит ансамбль, повествуя о том, как измученный борьбой Старик заснул в отчаянии от того, что рыбу съели акулы, а на берегу стоит лодка, к которой привязан остов громадной рыбы.

Но мальчик, прежде оставивший старика по настоянию родителей, считавших Старика неудачливым рыбаком, возвращается к нему, потому что ещё многому должен научиться у Старика. Он понимает, что Старик победил.

Когда музыка смолкла, зал аплодировал стоя. Музыкантам удалось донести идею спектакля, повествующего о борьбе и достойной старости.

Фото: vk.com/kgfptz

Поразительна не только исполненная музыка, не только прекрасное звучание ансамбля, но и подборпрограммы, показавшей движение музыкальной мысли сквозь века, цельность этой мысли и преемственность.

Музыканты разговаривали со временем и дали возможность слушателям стать участниками этого разговора.

Фёдор Соломенцев,

студент Петрозаводской государственной

консерватории им. А.К. Глазунова

Владимир Машков, Вениамин Смехов и Иосиф Райхельгауз прочли стихи в Концертном зале Чайковского

В Концертном зале им. П.И. Чайковского прошел заключительный концерт фестиваля, посвященного 85-летию со дня рождения Андрея Вознесенского.

Уже восемь лет, как ушел из жизни великий поэт XX века. Еще раз поклониться его памяти и прочесть стихи с филармонической сцены собрались его друзья и почитатели таланта. Место было выбрано не случайно. Ведь когда-то именно сюда, на Триумфальную площадь, к памятнику Маяковскому, москвичи и гости столицы приходили послушать самого автора.

На вечер были приглашены Каталин Любимова, Вадим Абдрашитов, Марина Зудина, Владимир Вишневский, Марк Рудинштейн, Петр Шепотинник, Кира Прошутинская, Михаил Жванецкий и многие другие. Встречала гостей вдова поэта Зоя Богуславская.

— Ни одного дня я не живу без Андрея Андреевича, без его присутствия, — призналась Зоя Борисовна. — Любое место, куда бы я ни приехала, связано с ним. И это никуда не уйдет и останется со мной. Я благодарна ему, что так чутко он во мне отпечатан. Жизнь продолжается, но по-другому.

Зоя Богуславская решила развеять миф, бытующий о супруге. Ей хотелось опровергнуть мнение, что Вознесенский больше всего в жизни ценил успех, славу, аплодисменты и ради этого готов был на всё.

— Он был в зените славы, его пригласили устроить авторский вечер в Большом зале консерватории, — вспомнила Богуславская. — Это невиданно, чтобы поэту дали такой уважаемый зал. Нам передали, что на концерт придут Генрих Нейгауз и Святослав Рихтер. Но за день до запланированного выступления Андрей Андреевич присылает мне из Ялты телеграмму: «Милая, извини, прилететь не могу. Цветет миндаль».

Зоя Богуславская была возмущена. Ведь люди раскупили билеты на выступление поэта! Поэтому в ответ она написала: «Если не приедешь, можешь забыть мое имя». И Андрей Андреевич вернулся. Позже он припоминал ей эту телеграмму, так как в тот момент он не дописал важную главу из поэмы «Оза». Даже выступление в самом главном академическом зале страны было для Вознесенского менее ценно, чем вдохновение.

— Золотой век «Таганки» нельзя представить без имени Андрея Вознесенского, — поделился воспоминаниями Вениамин Смехов. — Юрий Петрович Любимов искал новую драматургию и в первый же год существования театра решил обратиться к поэзии. Это было спасительно для развития русского театра. Соединение музыки и слова на сцене «Таганки» композитор Шнитке назвал «попыткой создания новой оперы». Мы расхватали стихи Андрея Андреевича и жадно готовились к премьере. Мы были уверены, что это представление будет единственным, дальше нам не разрешат это играть. Но спектакль оказался живучий, счастливый, веселый и острый. Так появились «Антимиры».

На вечере строфы Вознесенского со сцены прочли Евгений Павлов, сыгравший поэта в сериале «Таинственная страсть», Алиса Гребенщикова, Игорь Миркурбанов, Иосиф Райхельгауз. В финале в зале появился народный артист РФ Владимир Машков. С огромным букетом наперевес он подбежал к Зое Богуславской, поцеловал ей руку, а затем буквально вскочил на сцену.

— Для меня сегодня невероятный день, потому что для нас, поступавших в 1980-е годы в театральные вузы, Андрей Андреевич был одним из проводников в мир театра, — признался Владимир Машков. — У каждого второго абитуриента в репертуаре был Пушкин и Вознесенский. Клянусь вам. Я из их числа. На экзамене меня попросили прочитать стихотворение, максимально раскрывающее меня. Чтобы оно было очень серьезное. Я нашел такое. Очень волновался, когда читал. Прошло 35 лет, я так же волнуюсь, впервые исполняя его на большую аудиторию.

Откашлявшись, народный артист начал читать «Не забудь»: «Человек надел трусы, майку синей полосы, джинсы белые, как снег, надевает человек…» После слов «Поутру надев трусы, не забудьте про часы» зал взорвался овацией.

— Андрей Андреевич, мы вас никогда не забудем, вы — наше время! — завершил вечер памяти великого поэта Владимир Машков.

Андрей Вознесенский говорил: «Нет прошлой любви, нет последней любви, есть настоящая». К его стихам любовь только настоящая.

Лауреатами премии стали старейшая актриса Вахтанговского, врач-гематолог и фольклорный ансамбль

Общественная премия — довольно распространенная форма выражения благодарности за те или иные заслуги перед Отечеством. Театральных среди них тоже немало. Но лишь немногие во главу угла ставят профессионализм, преданность делу и… любовь к Любимову. Как проходило вручение ежегодной премии Юрия Любимова, кого наградили и чем удивили — в материале корреспондента «МК».

Торжественность и любовь к прекрасному. Так, в двух словах, можно описать атмосферу, которая воцарилась в Большом зале Московской консерватории. Кавалеры вели под руки своих прекрасных дам в вечерних туалетах. Те в свою очередь нервно одергивали лацканы мужниных пиджаков. «Веди себя прилично. Мы будем среди великих», — то и дело слышалось от гостей, постепенно заполнявших храм музыки.

Премия собрала под белоснежными сводами консерватории и любителей Россини, обещанного в конце чествования лауреатов, и почитателей Любимова, фонд которого вручает почетную награду уже в четвертый раз.

Собственно, о вручении.

Каталин Любимова, вдова именитого режиссера, поприветствовала собравшихся и сообщила, что лауреаты этого года вместе с наградой получат уникальный диск с записью стихотворений в исполнении Юрия Любимова.

— Это настоящее сокровище. Многие знают, как необыкновенно мой муж читал стихи. Но очень немногие знают, что Юрий Петрович сам их писал. На эти диски перенесены записи с аудиокассеты из моего личного архива. А чтобы слушать стихотворения было еще приятней, мы использовали фрагменты произведений Павла Карманова. Вместе с этим композитором Юра работал над оперой Бородина «Князь Игорь».

Любимовской наградой за профессионализм и преданность делу в этом году были удостоены одна из старейших актрис Вахтанговского театра, народная артистка СССР Юлия Борисова, ученый-гематолог, доктор медицинских наук Андрей Воробьев и фольклорный певческий ансамбль Дмитрия Покровского.

Благодарственное слово вызвались сказать близкие лауреатов: внучка народной артистки, бывшие пациентки доктора-гематолога и руководители ансамбля. Последние не только сказали, но и спели всем коллективом любимую песню мастера на стихи Н.Гумилева «На далекой звезде Венере».

Ключевым моментом награждения стало объявление о присуждении первой международной театральной премии имени Юрия Любимова бывшему художественному руководителю «Школы драматического искусства», заслуженному деятелю искусств РФ Анатолию Васильеву.

— Для меня это большая честь. И в первую очередь из-за Юрия Петровича. Вы знаете, я был вынужден уехать из России. Так вот именно тогда я понял, что здесь надо иметь мужество жить, мужество работать. Я все время наблюдал за Любимовым. Как он здесь жил и творил. Я смотрел за ним, восхищался им и пытался подражать ему. Любимову я обязан всем.

Казалось бы, что общего может быть у людей столь разных профессий, кроме преданности делу. А ответ лежит на поверхности — любовь к Любимову. К партнеру по театральной и съемочной площадке на многие десятилетия, к пациенту, которому во что бы то ни стало надо было продлить годы жизни, к другу и покровителю, который в трудный жизненный момент дал кров и работу ансамблю.

Венцом вечера стала долгожданная торжественная месса Дж.Россини в исполнении камерного хора Московской консерватории, солистов Марии Челмакиной, Виктории Яровой, Дмитрия Хромова и Павла Баранского под руководством дирижера Александра Соловьева.

Опубликован в газете «Московский комсомолец»