Благотворительный фонд
развития театрального искусства Ю.П. Любимова

"Я сквозь магический кристалл еще не ясно различал" (Интервью с Юрием Любимовым, 13.12.2004)

В Театре на Таганке Юрий Любимов репетирует новый спектакль по произведениям Ницше, Кафки и Беккета. Рабочее название — «Взгдяд».

— Юрий Петрович, почему именно эти авторы заинтересовали Вас в этом году?

— Видите ли в чем дело? Допустим я возьму для постановки пьесу, которая мне нравится. Тогда начнут вспоминать, кто и когда ее ставил. .. Пусть, конечно, сравнивают — мне это безразлично. Но мне интересно самому составлять свои композиции, потому что создавая их, я чувствую себя вольным человеком, а значит своим вольным настроем я могу заразить и команду, которая у меня есть, что собственно и происходило, когда мы работали над последними двумя спектаклями (Прим. : «До и после» и «Идите и остановите прогресс»). Я всегда трактую произведение в соответствии с тем, как слышат мои уши; как я улавливаю, что же происходит в мире такого, что одних успокаивает, а других тревожит — вот тогда у меня включаются осязание, воображение, предчувствие? Поэтому я и взял для своей новой композиции тексты людей (Прим. : Ницше, Кафка, Беккет.) очень своеобразных, которые в сое время всех захватили. Возьмем, к примеру, Ницше. Его наследство было вывернуто сестрой, очень нехорошей дамой, перевернуто и преподнесено Гитлеру? А его схватки с Вагнером? Сначала полное обожание, а потом расхождение? Я привык, как выражаются, работать на своем поле. Композитором на этом спектакле у меня будет мой старый знакомый (Прим. : Владимир Мартынов). Мы с ним можем понять друг друга. Он образованный человек, уникальный, не только талантом, но и образованием. Владимир Мартынов, действительно, какой-то редкий энциклопедист, который почему-то задержался здесь по каким-то причинам. И мне с ним очень интересно. Мы оба работаем вместе с такой прекрасной троицей, как: Кафка, Беккет и Ницше. Причем Ницше нам интересен и как музыкант. К тому же мы используем и своеобразный ирландский фольклор.

— В спектакле будут звучать музыкальные произведения Ницше?

— Косвенно. Сами произведения звучать не будут, а вот цитаты из них, преобразованные в голове уважаемого Владимира Ивановича (Прим. : Владимир Мартынов), как раз будут — в этом его участие.

— Юрий Петрович, когда и как родилась у Вас идея объединить этих авторов в одном спектакле?

— Да не сразу. Сперва мы (Прим. : с Владимиром Мартыновым) главным образом сошлись на Беккете, но я понял, что вряд ли я сумею весь спектакль продержаться на Беккете. При теперешней ситуации, когда всякому театру очень хочется найти свою лузу в бильярде, я решил объединить в одном спектакле таких музыкантов, как: Вагнер, Ницше и Мартынов, да и ирландский фольклор сюда добавил. У нас там будет волынка да и еще несколько своеобразных инструментов. Не знаю, как Владимир Иванович будет развивать свою линию, но мы с ним уже не один раз обсуждали все это с текстом.

— Юрий Петрович, а что на Ваш взгляд объединяет Ницше, Кафку и Беккета?

— Прежде всего, мышление. Мышление, остроугольное для своего времени. Вот такой родился странный г-н Кафка. И вдруг всех так заинтересовал. Кончил, правда, очень плохо: заболел и умер. Причем он даже не хотел, чтобы его произведения опубликовывали, а и их все равно печатают. А какой удивительный Ницше?его книги, если кто читает… А ирландец Беккет?! Годо (Прим. : «В ожидании Годо») мне почему-то не интересен. Гениальная пьеса, сыграл весь мир. Мне кажется, что сейчас Годо-то никто не ждет. Люди сами не знают, чего они ждут. В то время, когда надо помыслить, трезво оценить происходящее, объединиться да и начать действовать всем сообща, а то ведь плохо будет всем нам жить. И эти писатели задумывались над всем этим — вот то, что их объединяет. А столкновение их взглядов, такого чувствования мира, как у этих трех господ — интересно мне.

— Сегодня многие наши соотечественники предпочитают читать легкие детективы и любовные романы, чем серьезную литературу. Как актеры восприняли Вашу новую композицию?

— Я зачитал пьесу на труппе. Наверное, половина господ артистов, я думаю, ничего не поняла. Да это пока и неважно. Это меня мало волнует. А зрители? Конечно, спектакль не будет идти, если зрители ничего не поймут. Но как-то 40 лет они меня понимали?! Вот и спектакль «До и после» по серебряному веку не все поняли, а «обэриуты» (Прим. : «Идите и остановите прогресс») еще сложнее, но я не унываю? Это будет совсем другой спектакль. Никакой переклички со старыми постановками не будет. Я не считаю, что моя новая работа — это продолжение предыдущих. «Обериуты» были совсем другими по форме, по стилю игры артистов, по тщательности выделки, которой сейчас мало кто занимается, поэтому очень много халтуры на мой вкус. Но другим нравится. Пусть ходят. Сатирики смеются, а мне не смешно. Но что делать? Может кто-то и разберется впоследствии, кто как работал во все времена. А то, что Вы говорите, что мало читают Ницше или Кафку, то это и понятно. Я много читал, потому что мне это нужно. У меня был большой отпуск, и тогда я многочасово трудился над этими произведениями. Я занимаюсь этим каждый год, иначе мне скушнова-то как-то. Отдыхать-то не очень умею. Так уж в жизни случилось — мало приходилось отдыхать?

— Что Вы можете сказать о жанре Вашего нового спектакля?

— Жанр — это своеобразный канон: вот трагикомедия, фарс, водевиль, ? — все это очень условно. Самое значимое находится на стыке жанров, где-то на острых разломах — вот там можно что-то отыскать интересное, тем более людям, которые всю жизнь занимаются театром. Они хотят что-то понять и расширить рамки стилистики театральной. Вот это делать как раз труднее. По-своему поставить Антона Павловича Чехова — сложно, многим не нравилось, но, тем не менее, МХТ носит его имя. Но разве сегодня МХТ — это театр Станиславского и Немировича-Данченко? Я не имею злых умыслов, просто это другой театр. Он и не может быть таким, каким был — время убежало, началось другое время. Да и новое поколение несет свою какую-то неповторимую ситуацию. Это я дано заметил, как только стал заниматься педагогикой. А каков будет конечный результат — я не знаю. Вспомните Пушкина А. С?. И «?сквозь магический кристалл, — даже Александр Сергеевич, — еще не ясно различал». А если все знать, то это будет не спектакль, а такой — разумник.

— Юрий Петрович, а что кроме спектакля можно ждать нашим зрителям?

— Следующей постановкой будет работа одной венгерской дамы (Прим. : Энике Эсени. Будучи ведущей актрисой столичного театра «Виг», Энике Эсени, уже восемь лет успешно выступающая в роли режиссера, хорошо знакома зарубежной публике, но в России она пока не ставила.). Она — хорошая актриса, пластична, хорошо двигается. Я видел ее работы. И в этом смысле у нее сильная режиссерская рука. Надеюсь, что она как-то сумеет справиться с русским артистами, ведь с ними довольно тяжело. А потом будет совсем уникальный проект: я договорился с Тони Харисоном. Один из лучших поэтов современной Англии, известный кино и театральный режиссер будет ставить спектакль по своей собственной пьесе. Название постановки пока обсуждается. Я очень рад, что он дал согласие. Таковы наши планы. А вот как они осуществятся, я, как всякий нормальный человек, — сказать не могу.

Наталья Путичева, 13.12.2004